Когда генерал Чарлз Гордон во время своего пребы­вания на Сейшелах в 1881 году решил, что острова пред­ставляют собой горные вершины затопленного конти­нента, оказалось, что эта его идея не столь уже ориги­нальна, если не принимать во внимание религиозные домыслы о всемирном потопе и месте расположения са­дов Эдема. Уже в конце XVIII века Грандпре использо­вал выражение «осколки искалеченного континента». А после того, как дарвинизм революционизировал образ мышления и все большее число исследователей стали пытаться найти естественное объяснение современному Расселению животного мира на земле, у спекулятивной идеи о существовании «сухопутных мостов» вдоль и по­перек океанов мира появилось множество сторонников.
Французский зоолог Жоффруа Сент-Илер примерно 8 1840 году писал о том, что фауна Мадагаскара «намно­го больше отличается от близлежащей Африки, чем от Индии, гораздо более отдаленной». Он хотел рассматри­вать Мадагаскар как самостоятельный зоогеографиче-ский регион — и получил в этом поддержку как со сторо­ны орнитологов, так и от других ученых-естествоиспыта­телей. Англичанин Филипп Л. Склетер в 1863 году пошел еще дальше, предположив, что существование единой за­топленной части мира объясняет наличие полуобезьяны и в Африке, и на Мадагаскаре, и в Индии, и в Юго-Вос­точной Азии. Поскольку эти полуобезьяны называются лемурами, он дал своему гипотетическому континенту на­звание Лемурия. Он считал, что животные этого вида, развились именно там. Часть их затем мигрировала на другие близлежащие континенты, но большинство^ осело на Мадагаскаре именно в тот период, когда остатки их родины затонули в океане, а на поверхности остались лишь малые островные группы типа Сейшел.
Сторонником этой идеи был также представитель эволюционного учения в Германии Эрнст Геккель, вы­сказавший в своей «Естественной истории мироздания» (1868)* мнение о том, что «прародиной человека был ле­жащий под зеркалом воды Индийского океана затоп­ленный континент, который к югу от современной Азии (и, вероятно, в непосредственной связи с ней) тянулся, с одной стороны, на восток до восточной части Индостана и Зондских островов, с другой—на запад до Мадага­скара и Юго-Восточной Африки… Если мы примем эту Лемурию за прародину, то тем самым через миграцию легчайшим образом объясним географическое распрост­ранение различных видов человеческого рода».